Феномен Успеха Ювелирной Империи Карла Фаберже

Описание экскурсии

Отправная точка нашей прогулки - Музей Фаберже. С 18 лет эти императорские яйца - отдельный выставочный зал, где замираешь у витрины. Но в музее стоит задержаться не только ради пасхальной коллекции. Механический носорог с крошечным механизмом внутри, который до сих пор заводится. Или конфетница, стилизованная под бархатное кресло - дореволюционная ирония в золоте и эмали. Настоящих очаровательных безделушек тут россыпь, и каждая история тянет на отдельное расследование.

После музея выходим на Большую Морскую. В XIX веке ее звали Бриллиантовой - редкая улица в центре империи, где без выставления напоказ, просто за стеклом витрин, конкурировали лучшие ювелиры страны. Идем от Шведского переулка до Адмиралтейства. Дом под номером 24 - квартира Карла Фаберже, его мастерская и, конечно же, магазин. Не роскошный особняк с парадной лестницей, а доходный дом Петербурга - там, где все решалось внутри, за тяжелыми дверями.

Дорога ведет мимо бывшего особняка семьи Нобелей, затем через Аничков мост к Дворцовой площади. Параллельно встает вопрос: почему именно Фаберже до самой революции числился реставратором Эрмитажа, а не главным придворным поставщиком? В этом был какой-то его личный ход.

Отдельно сравним двух императриц. Мария Федоровна любила яркие цвета, сложные механизмы и видела счет перед оплатой; Александра Федоровна, напротив, была до ужаса скупой и придирчивой, но однажды... именно ее заказ изменил все. И, конечно, императоры: чем Александр III при первом знакомстве с мастером так впечатлился, что доверил ему тайный подарок для жены, и кому и какой из яиц заказывал уже Николай II.

В конце совместного расследования у нас на столе будет одна загадка. Не про технику или выручку. Кто он в итоге - предприимчивый немец, утонченный француз, или все-таки коренной петербургский мастер, напитавшийся русским вкусом вдоль парадных залов и узких доходных дворов? Что им двигало: желание заработать или желание творить? И почему оказалось, что эти вещи редко идут по-настоящему врозь.