Евгений Евтушенко: жизнь, поэзия и эпоха шестидесятников

Описание экскурсии

два часа пешком по центральной Москве и целое поколение, которое успело ворваться в советскую литературу, шумно спорить и читать стихи с трибун перед многотысячными залами. Евгений Евтушенко здесь лишь отправная точка - нас куда больше интересуют шестидесятники как явление. Это они пришли на смену послевоенному молчанию, притащили на эстраду свободу, за которую тут же получили по шапке от цензуры, и в итоге оставили после себя сложную, противоречивую эпоху с ее спорами на кухнях и тысячами зрителей на стадионах.

Маршрут начнем на улице Щепкина - 1944 год, мальчик с матерью, новая московская жизнь после долгой дороги из таежной станции Зима. Дальше бывшая 2-я Мещанская, школа, из которой его выгнали, и следом Литературный институт имени Горького. Ту самую скамейку во дворе, где будущие кумиры зачитывали друг другу первые строчки и решали, кто есть кто, мы, конечно, не найдем, но пройти мимо ворот, откуда они выходили полные амбиций, стоит. Затем ЦДЛ - не просто дом, а перекресток всех литературных дорог шестидесятых. Именно в Центральном доме литераторов решались творческие судьбы, завязывались альянсы и разгорались непримиримые конфликты.

Завершим у знаменитой высотки на Котельнической набережной. Здесь поэт жил, когда слава уже накрыла его с головой. Вид отсюда на Москву-реку открывался самый что ни на есть столичный. Именно там мы вспомним ту самую стадионную поэзию, когда зал замирал и даже регулировщики на улицах останавливали движение - слушали по радио.

Поговорим о вещах не слишком удобных. Как устроен был самиздат, почему тамиздат рисковал попасть в руки обычного читателя только под страхом обыска, чем закончилась знаменитая вражда Евтушенко и Бродского и почему все эти дрязги и идеологические грабли в итоге ломали семьи, создавали художественные школы и ставили неожиданные рекорды - по числу зрителей на поэтических концертах.

2 часа. Группа до 6 человек. Обходимся без VIP-мест и громких речей: просто прогулка для тех, кому интересно разобраться, откуда взялись башни, амбиции и поэтика целой советской десятилетки, формально канувшей в Лету, но до сих пор определяющей наши представления о большой литературе.