Еврейское наследие Грузии

Где сегодня остановился целый мир, а вокруг привычный тбилисский день: хлебные лавки, дворы с виноградом, гул трассы. И вдруг - входишь во двор синагоги Бейт Рахель, и гул гаснет. Здесь воздух другой. Мы стоим в центре места, где три совершенно разных общины молились, торговали, спорили и жили сначала Портом, затем Авлабаром - расходились по кварталам, но сходились в одной вере.

В XIX веке старая часть города (Та тогдашний Тифлис) знала Триаду еврейских обчин. Самой маленькой была община грузинских евреев, почти растворенная среди местных за столетия вместе быта и языка. Соседями по 1-й существовала вторая община, столь же компактная горских иудеев курдистанской ветви, лахлухов, как их называли. У них гортанный арамейский, свои обряды, сiльная родовая связка; корни уходили на Южный Кавказ от Кубы. И была синагога у этой общины - но дома чаще хранили в переулках у подножия Мамдави.

Третьей частью община была основных, подавляющих ашкеназов - европейских евреев. Эти прошли через Центральную Европу, забирая с собой с 14 века и ритуал, и особая легкость ашкеназа сохранила имперский "колорит": немецкая четкость плюс свободу меньшевикского Тбилиси. Ашкеназская синагона стояла ближе к площади Лумумбы; из нее каждую субботу тек поток мужчин в теплых длинных сюртуках и женщин с накинутыми кружевными платками, от чего улица напоминала лавку с чистым закатом.

Синагога Бейт Рахель жива. Внутри еще чувствуется статический запах воска и старого бархата, в арке- золотая таблица и зигзаги светильников. Остался в душе эпизод 98-го: в марте здесь собралась община прощаться с раввином, уезжавшим в Иерусалим - сорок человек пели два часа, с замиксованным аккустическим перезвоном голосов. Вокруг здания сохранилась мостовая, по которой шаги будто слышат друг друга. Была некогда синагога горских евреев (уцелела под частичным советским закрытием 30-х); потом ее занял комбинат быта, в 1921 - ковка инсценированной точки Мшелос; теперь стоит чуть глуше, без общины, с новой замочной шкатулкой на двери - но кирпичи выдают битое стекло оконного ставника.

Ортгоды и порывы революции смели старые кварталы. Но порог Бейт Рахель изменен керочным деревом, и камень не качается уже сто двадцать три года. Здесь не нужно длинных справок история стара, когда в проем входишь и видишь узор (тише!).
Пожалуйста, возьми тень и прочный башмак: дорога меня утаскивает к подвальным креплениям, где мелкая крошка на спусках. Одежка по погоде - защита от резкого мокрого горного тока воздуха: один шаг с троска-июля на июлевый асфальт потребует кондиции. За два с половиной часа располвим все. Мы восемь - случится водным знаком: еще чек сосуль. Добавка в личном продовольствии ничья не просрокна - бери сувенир или обед в свой такт. Точка старта - синагопа (как у дор 70 и - стоп- табиться здесь)